Спасательные работы

Как правило спасательные операции в катакомбах не затягиваются больше чем на сутки-двое, а чаще потерявшихся находят в течении нескольких часов. Поэтому, когда Настя сказала мне, что в катакомбах под селом Холодная Балка ищут потерявшегося человека, я не придал этому особого значения — прикинув что найдут его достаточно быстро.

Через два дня, 11 января, Настя снова упомянула потерявшегося. Он все еще не нашелся. Народ собирается на большую спасательную операцию — дело явно принимало серьезный оборот. Я забрался в сети и почти сразу нашел несколько тем — на одесском форуме и на форуме «Горизонта». Народ действительно собирался на большие спасы. Я некоторое время сомневался — стоит ли мне туда соваться. Холодная Балка не мой район, систему я знаю не очень хорошо, ехать туда «ради галочки» или потусоваться смысла не имело. Тем более, что 13-го и 14-го у меня начинались занятия с заочниками (знал бы — не поставил бы их на субботу). 12-го с утра Саморуков запостил на форум сообщение:

Слушайте, народ. Ситуация выглядит следующим образом. Сегодня в третий раз запустим прочёсывание доступных участков, с топоматериалами, помочь могут только те, кто может работать с картой. Неподготовленных «бойцов» не нужно, зрителей тоже, не цирк. Да и места опасные… упасть что то может… (Изрядно поднадоели.)

И вопрос я для себя решил. На массовом прочесывании с картами я лишним не буду.

Этот день в университете получился напряженным — кафедра переезжала на новый этаж, мне нужно было сдать отчет по moodle Ответственной Комиссии и прозвониться в Киев, чтобы согласовать там несколько вопросов. Попутно я прозвонился Саморукову — умудрился поймать его по городскому номеру — предупредил, что буду вечером.

Еще по дороге в университет закупился «ультимэйтом» — так народ в шутку называет многодиодный налобник на трех пальчиковых (именно пальчиковых) батарейках — штука яркая и очень практичная (там, во всяком случае, нет ста режимов мигания, удобно расположена кнопка включения и благодаря пальчиковым батарейкам хватает его надолго). Настя оставила мне petzl, в качестве запасного света.

Вечером я докупился батарейками, едой, собрал рюкзак и к 1700 вышел на остановку. С маршрутками не повезло — мимо нас проехал сломанный 51й, поэтому ждать пришлось до 1800 и ехать в плотноутрамбованном режиме. Примерно в 1900 я добрался до ХБ. Сразу порадовался резиновым сапогам — я заходил с конечной остановки, а местные склоны за день изрядно подтаяли. Грунтовка вообще превратилась в нечто малопроходимое даже с учетом сапог. Ночь была звездной, тихой и на редкость темной — через некоторое время я включил диодник и окрестные коты и собаки стали «светить прожекторами», отражая глазами свет диодника.

Машины МЧС располагались прямо на площадке над входом. Их было заметно издалека — по включенному яркому прожектору на стойке и громкому стуку дизеля. Подойдя ближе я разглядел большую брезентовую палатку, полевую кухню, «Урал» и еще несколько машин, поставленных так, что они образовывали эдакий вагенбург. По сообщениям на горизонтовском и одесском форумах я знал, что регистрация участников ведется сразу по двум журналам — МЧСовскому и локальному на Тернополе. Еще у меня на всякий случай был с собой паспорт — если вдруг кому-то что-то стукнет в голову.

Дежурный МЧС сидел в кунге Урала — с полевым телефоном и большим журналом бухгалтерского вида. Он выслушал меня и записал мою фамилию и инициалы в журнал.

— Штаб на «Тернополе»? — спросил я.

— Перед «Тернополем», — уточнил МЧСник.

Окружающие пожелали мне удачи и я пошел ко входу.

Даже если бы я не знал дороги к «Тернополю» ошибиться было невозможно — туда вело два полевых кабеля. На базе (для краткости я называю ее «Тернополем», на самом деле это была база на входе в «Тернополь») горел настоящий яркий свет. Над длинным, сложенным из ракушечника, столом висела лампочка накаливания. На столе были сложены продукты, батарейки, стояла катушка с кабелем и хорошо знакомый мне полевой телефон ТА-67. Рядом с телефоном сидела девушка, отмечавшая в журнале прибывших и уходящих на поиск. Вокруг стояли и сидели люди, оживленно обсуждавшие ход поисков.

Дальше, в самом углу стоял большой стол — скорее парта, на котором была разложена большая карта системы. Карта была разбита на восемь отдельных планшетов, стопка копий которых лежала рядом. За столом сидел Леонид Ашколуненко — больше всего напомнивший мне Кушнира из ильичевского «Румба» — с таким же «ультимэйтом» как у меня и, как я позже узнал — родители Кости. Рядом стоял Саморуков. Мы поздоровались. Саморуков спросил меня — насколько хорошо я знаю систему? Я сказал, что не очень — «будем считать, что совсем не знаю», зато могу участвовать в прочесывании по картам. И как раз в этот момент на базе появилась команда, что-то оживленно обсуждавшая — то ли они хотели кого-то оставить в системе, то ли наоборот отправить наверх. Поскольку там оставалось всего два человека — Никита и Маша — к ним я и присоединился (позже выяснилось, что это была та самая команда, которая встретила Костю в маршрутке — так что я знаю об этом можно сказать из первых рук). Нам выделили планшет номер шесть, оранжевый маркер и мы отправились на прочесывание.

Никита хорошо знал систему, а Маша, как выяснилось, вообще 7-го числа попала в катакомбы первый раз. Кроме всего прочего у нее был ДР.

Мы забросились в район, привязали карту — тут пригодились захваченные мной из дому компас и планшет. Планшет представлял из себя тонкую пластиковую пластину (раньше они наызвались «доска для лепки пластилином» и еще использовались для карандашных эскизов) с несколькими биндерами. Задача заключалась в том, чтобы обследовать выделенный нам район, закрашивая осмотренные участки маркером. Мы очень быстро пришли к оптимальной схеме. Маша с фонарем, маркером и планшетом стояла на исходной точке, в то время, как мы с Никитой последовательно определяли задачу, «кольцами» обходили окрестности и возвращались на исходную позицию, закрашивая маркером осмотренное. Когда мы осматривали участок полностью — снимались и переходили в центр следующего «белого пятна», где процедура повторялась снова. Сначала Маша наотрез отказалась от компаса — «я не умею с этой штукой работать». Однако, после короткого инструктажа, она справлялась с ним вполне уверенно, а к концу осмотров вполне себе уверенно ориентировалась и привязывала карту.

Наличие человека-с-планшетом в лице Маши позволило нам не тратить время на перепривязку — карта всегда была привязана «к месту» и всегда правильно сориентирована, плюс Машин свет давал ориентир при осмотре. При этом скорость осмотра возрасла — вместо того, чтобы «цепочкой» ходить по окрестностям мы с Никитой «сканировали» каждый свой участок почти не пересекаясь и не делая лишней работы. Кроме того, Маша могла видеть наши действия «с птичьего полета» следя за нами по карте. Словом, получилось удобно. Мысленно я окрестил такой метод схемой «с секретарем».

На планшет в сумме ушло около двух — двух с половиной часов. Первое контрольное время составляло два часа — часть времени мы потратили на заброску. Когда время стало заканчиваться — оставалась еще небольшая неотработанная часть и Никита с Машей хотели работать дальше, но я настоял что нужно вернуться назад — дать себе передышку, попить чаю и вообще. Я-то был со свежими силами, а вот Никита и Маша практически не выбирались из катакомб последние несколько суток. На Никиту пришлась особенно большая нагрузка и можно только восхищаться его неукротимостью. Мы дисциплинировано вернулись назад четко к котрольному сроку.

Чай был как на базе, так и наверху, в палатке у МЧСников. У МЧСников, как выяснилось, к томуже было тепло — в палатке была установлена буржуйка, а кроме чая там еще и кормили. Гречневая каша была прекрасной — тушенки явно не пожалели. «Хорошая армейская каша,» — сказал кто-то из добровольцев на Тернополе. «Ни фига не армейская, — почти обиделся один из присутствовавших эмчээсовцев, — Эмчээсовская. Ты, наверное, не служил и не знаешь чем кормят в армии» :) К каше шли вкусные соленые огурчики и хлеб. Посматривая на ящик с буханками я мысленно улыбнулся, вспомнив, как перед выходом размышлял — не взять ли лишнего хлеба. По моему опыту на подобных мероприятиях хлеб обычно заканчивается быстрее всгео. Однако, это явно был не тот случай.

Над лиманом взошла почти полная Луна. Если бы не печальный повод — то пейзаж можно было бы назвать восхитительным. Я вслух пожалел, что не взял фотоаппарат — посчитал его неуместным в таком мероприятии. Мы разговорились и мои спутники поведали мне некоторые подробности своей истории и истории поисков. Меня особенно впечатлило то, как они застряли в джипе где-то посреди поля и то, что Никита кинул на базу 220В по старой воздушной линии связи. Эта линия вообще-то не предназначена для подобных трюков, но старое советское оборудование делалось с совершенно немеряным коэффициентом прочности. Когда мы вернулись на базу — Никита обнаружил, что света лампы над обеденным столом не хватает чтобы освещать карты за штабным столом — и напряг МЧСника на то, чтобы он нашел еще один провод. Потом мы щупали катушку с кабелем — будет она грется или нет под двойной нагрузкой. Поскольку катушка не грелась — Никита пробросил вторую лампочку и сделал хорошее освещение над планшетами. Честно признаюсь, меня восхищает этот человек да и вообще все участвовавшие в поисках.

На втором контрольном сроке мы добили остаток планшета. Было интересно как отличается психология поиска и ориентирования. Где-то был вариант пройти несколькими путями — и я предложил пройти по тому, который ближе к центру планшета — исходя из того, что так будет точнее, проще и меньше риска потерять привязку к карте, чем идти по границе планшета, где могут встретится неточности в карте. На что Никита ответил, что лучше как раз идти по границе — поскольку ее хуже осматривают и есть шанс натолкнуться на человека именно там.

Когда мы возвращались и остановились передохнуть у точки «М.Т.29» (трасса «М.Т.» — это один из «хайвеев» местной системы) — сначала Маша, а потом Никита услышали какой-то звук. Мы бегло осмотрели окрестности, но ничего такого не обнаружили. Вернувшись на базу мы сняли контроль и попутно выяснили, что район М.Т.29 есть на планшете Лисы, которая сейчас туда уходила. Никита счел это место перспективным. Сейчас, задним числом, я понимаю почему — оно было совсем недалеко от того места, где нашли вещи пропавшего человека и вообще выглядело логичным с точки зрения поисков. Кроме того, это место находилось на стыке сразу четырех планшетов — и был хороший шанс, что что-то было упущено.

Поэтому мы, в компании Лисы и четырех планшетов, отправились назад к М.Т.29. Лиса уходила в планшет номер семь, поэтому мы взялись за оставшиеся (2,3,6) и внимательно осмотрели их стык. Никита, который засыпал уже перед этим (человек не спал то ли двое, то ли трое суток), спотыкался на ходу, но «как только у него появилась мотивация» отработал все на ура. Вообще, меня приятно удивило, насколько хорошо было с ними работать — никакой нервотрепки, никакой торопливости или спешки — при этом вся работа шла быстро и качественно. Мне понравилось с ними работать. Это было тем более удивительно, что люди сильно устали, а в таком режиме у меня, например, прорывается и раздражение, и злость, и обидчивость, и вообще я веду себя очень скверно.

Еще не могу не восхитится (в очередной раз) Сашей Саморуковым. Я очень приблизительно могу оценить какой объем работы на него свалился за эти дни — причем как поисковый, так и чисто организационный. При этом он каким-то чудом сохранил и здравомыслие и чувство юмора. «Герои нам не нужны, нам нужны живые герои»(с) :)

Мы вернулись на Тернополь около четырех ночи. К этому времени уже хотелось спать и начинала ощущаться усталость. Я начал прикидывать в каком тупичке можно залечь на ночевку. И здесь появились родители Кости, которые как раз ехали в город и предложили взять кого-нибудь с собой. Желающих не нашлось и я, прикинув, что с 0830 утром меня будут ждать заочники, поехал вместе с ними. По дороге выяснилось, что мы почти соседи. Домой я попал примерно в 0430 и в 0500 лег спать.

Этот день, был самым результативным для меня — поскольку систему я знал не очень уверенно (то есть ходить по ней я могу вполне уверенно, но вот быстро и четко ориентироваться в местных топонимах, чего требует поисковое прочесывание — это еще та задача), а с картами работал хорошо, то топографическое прочесывание, на которое я попал «свежим» и со «свежей головой» оказалось оптимальной точкой приложения усилий. Ну и еще мне очень повезло с командой, о чем я писал выше. Собственно, в этот же день закончилась основная фаза поисков.

На следующий день, 13-го в пятницу, я «в режиме зомби» (поспать удалось от силы часа два с половиной) прочитал лекции заочникам, а вечером снова поехал в ХБ. На этот раз Никита отсутствовал. Поговорив с дежурным внизу, я выяснил, что сейчас работают в основном с экстрасенсами, по словам Саморукова «разумные идеи закончились, остались идеи безумные».

Где-то в этот же момент появились друзья Кости, которые привезли еще еды, батарейки и оставили телефоны на случай если кому-то понадобится транспорт. Учитывая сложности с попаданием в ХБ — это было далеко не лишним мероприятием. Насколько я знаю, в ХБ еще уходило несколько бесплатных автобусов от управления МЧС на Прохоровской — но на них я не попал по времени.

Я еще немного пообщался с дежурным и с теми, кто был на базе. Работы для меня не было — я недостаточно хорошо знал систему, чтобы свободно водить по ней экстрасенсов, а ходить «балластом» не хотелось — тем более, на следующий день меня ждали еще пять пар с заочниками. Поэтому, когда кто-то из друзей поехал в город — упал им на хвост и примерно к 2100 был дома. Когда мы выезжали из ХБ началась сильная метель с нулевой видимостью, которая прошла, когда мы подъехали к черте города.

Я отзвонился Никите, объяснив ситуацию и… и он пригласил нас в мастерскую на отмечание старого НГ. Где к нашему удивлению мы повстречали в том числе и леди Аню. Возвращались домой далеко заполночь — так что выспаться снова не получилось.

14-го я прочитал остаток лекций и вернулся домой, чувствуя как разбаливается голова и собираясь отключится как минимум до вечера. В этот момент позвонил Никита, который снова ехал в систему. Он попросил одолжить ему планшет и компас. Я поехал на вокзал, где встретил Никиту. По ходу дела мы обсудили с ним поиски и… и я решил, что стоит поехать еще раз. В общем, мы договорились встретится уже на базе и я поехал домой за рюкзаком, который не разбирал — в ожидании именно такого случая.

К слову, благодаря тому, что МЧС и добровольцы нас кормили — можно было практически ничего с собой не брать. Коврик, спальник, смена одежды и кое-что из навигации и света. Если бы пришлось везти рацион — это минимум удвоило бы вес.

По дороге в ХБ разговорились в маршрутке с человеком представившимся как Сергей (позже выяснилось — что это Химик) и девушкой — Валерией. Вместе мы вышли — на этот раз разнообразия для у «Хаджибея» (это крупный магазин на вьезде от которого можно дойти до воронки по альтернативной дороге). Естественно, по дороге мы обсуждали спасательные работы, детали поисков и гипотезы о том, куда человек мог пропасть. Но об этом я напишу отдельно.

Сверху было пустынно. Палатка и машины все еще стояли, но прожектор был выключен и чувствовалось, что операция постепенно начинает сворачиваться. На Тернополе нас ждал Никита с Машей и Еленой. Там тоже было пустынно до тех пор, пока с поисков не начали прибывать команды. Мы узнали последние новости. К 1000 следующего дня «если не возникнет ничего экстраординарного» большую поисковую операцию свернут — под землей останутся тольк энтузиасты. В Орловке вроде бы обнаружили след 41-го размера и сейчас там работает поисковая группа. Прочесывание по картам свернули и карты забрали.

Мы немного подождали, потом я попросил показать мне базу где были найдены вещи Константина. На стадии поисков гадать или что-то предполагать было бессмысленно — нужно было «работать на прочесывание». Гипотез и идей хватало и без меня не говоря уже про удовлетворение любопытства. Сейчас можно было работать в спокойном режиме — тем более, у Никиты появилась своя версия по которой человек мог забраться в тайник, чтобы что-нибудь там спрятать и самозаклиниться в нем — что вполне реально. Кроме того, это была возможность посмотреть на все самому без слухов и испорченных телефонов. Возможно, всплыло бы что-нибудь ранее не замеченное, хотя и маловероятно — эти места были прочесаны во время предварительных поисков и потом при большом поиске по картам, причем многократно.

Некоторое время мы, вместе с еще примерно десятком людей, потратили на осмотр окрестностей базы, потом разделились. Мы с Машей направились еще раз внимательнее обследовать М.Т.29 — вдруг найдется что-то там. Никита и Елена остались в районе базы.

Осмотр М.Т.29 тоже ничего не дал — за исключением того, что выяснилось, что карта не везде соответствует системе и есть миниатюрный водокап — который с некоторой вероятностью мог служить источником звука, который Маша и Никита слышали за два дня до того.

Когда мы вернулись на Тернополь, выяснилось, что пропал журнал, в котором регистрировались уходящие на поиск. Последовали некие лихорадочные поиски, пока я не заметил лист формата А4 с записью на нем нескольких групп и не догадался позвонить наверх. Оказалось, что Ашколуненко ушел наверх, забрав с собой журнал для отчетности — и оставил лист как его замену.

На базе мы застали Химика, Елену и Никиту и все вместе отправились на базу Батуева (я его обзывал уже и Будановым и Бадаевым — так что топоним могу перепутать). Раньше там базировалась группа Никиты и Константин вроде бы обещал наведаться к ним в гости. На Батуева квартировала часть спасателей, которые ужинали и уже собирались укладываться спать. Немного поискав по району, мы вернулись назад.

Почти одновременно с нами появился странного вида человек в гражданской одежде, который усиленно убеждал остальных что искать Константина под землей смысла нет. Этот человек настаивал что знаком с Саморуковым (вроде бы Саморуков потом подтвердил это, но полной уверенности у меня нет), но сам не назвался. И вообще вел себя вызывающе. Он предлагал всем желающим посмотреть видео с камер, которое бы это доказало — только при том условии, что те, кто с ним пойдет оденутся цивильно. У меня цивильной одежды с собой не было и мне эта история активно не понравилась. Кроме того, когда человеку указали что есть девушки (в углу мирно спали Елена и Маша) — он сказал что удивляется что ими еще не занимается милиция. В общем, когда уходил Никита, я демонстративно засек время и отзвонился наверх — дабы МЧС «показал погоны» и взял человека на заметку на выходе. И, по договоренности с Никитой, разбудил и перебазировал девушек на базу по соседству — на случай непредвиденностей. Остаток времени провел на иголках прикидывая — что я буду делать, если ушедшие не вернуться вовремя?

К счастью, все обошлось — Никита вернулся даже раньше контрольного срока и рассказал что запись им не показали. Он вообще был скептически настроен. И имел на это все основания — как минимум потому, что он тоже должен был быть на изображении — а человек его не узнал. Словом, мутная история.

Дальше все кто был на базе устроили некое подобие военного совета и решили, что нужны карты. В итоге пришлось ехать в Одессу и забирать эти карты у Саморукова, что само по себе требует отдельного описания — как Никита прессовал МЧС (Саморуков очень хорошо об этом написал: «У МЧСников мельче танка ничерта нет…») как он нашел транспорт и добился карт у Саморукова. Словом это была отдельная эпопея.К утру на Тернополе было большинство планшетов и народ собирался обследовать некоторые места повторно.

К этому моменту я понял, что начинаю вырубаться и решив, что особой пользы от меня не будет, а в таком состоянии я склонен ворчать и вообще, попрощался с народом и выбрался наверх. Маршрутку на 0640 я уже пропустил, но у меня были все шансы успеть на семичасовую. Восход был великолепен и играл всеми красками, но чувствовал я себя отвратительно — в том числе и потому, что хотя я и понимал все аргументы на счет КПД моего действия, все равно хотелось остаться с теми, кто снова сейчас пошел в систему.

В селе в стороне от конечной остановки стояла одинокая и заброшенная (как мне показалось) маршрутка. Рядом курил подозрительного вида местный житель. Мороз не располагал к длительному ожиданию. Я уже решил, что придется идти пешком к трассе и ловить что-то там, но заметив в магазине женщин решил постучаться туда и спросить — будет ли сегодня транспорт? «Сейчас поедем,» — уверенно сказала женщина и выйдя из магазина кивнула местному курильщику: «Заводи». Курильщик оказался водителем.

В маршрутке я, как любила говорить моя бабушка, «отключился со страшной силой» и путь домой помню только по вспышкам-пробуждениям: поворот на Киевскую трассу… клеверный… Химическая…

К полвосьмого я был дома.

Реклама

6 Responses to Спасательные работы

  1. dna:

    Вик молодец [x]

  2. Захватывающе написано………а что с бедолагой то потерявшимся?нашли?

  3. Увы :( Так и не нашли. Пожалуй можно определенно сказать, что в системе его нет.

  4. […] с пропавшим в катакомбах человеком продолжается. Любимая Младшая Сестра поделилась […]

  5. […] напомню, что недавно, после того, как в катакомбах пропал человек, случилась масштабная проверка экстрасенсорности […]

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: